(1843–1963)
Пришли не мрамором, не бронзой,–Живые ринулись на смотр –В монашеском обличьи Грозный,В отваге юношеской Петр.
Два зеркала, два разных лика,Два крайних возраста твоих.А за окном парижский вихрьНе спит всю ночь и пляшет лихо.
Фиалки дышат, как весна,Грохочут фуры и фиакры.Нет, не добьешься больше сна,Не отобьешься от подагры.
Иль, может, вправду на покой,В последний путь на катафалке?Там, что ни май, цветут фиалки,А глина вечно под рукой...
Но, полон злобы дня насущной,Тот – не замеченный в углу,Насмешливый и непослушный –Сел на скалу, глядит во мглу,
Упер в коленки подбородок,Не откликается на зов.Он тоже вышел из низовИ горд, как всякий самородок.
Он не по климату одетИ выглядит пронырой тертым.Прости, что вмешиваюсь, дед,Свожу тебя с твоим же чертом!
Ты с этим малым подружись,Стяни ремень возможно тужеИ начинай сначала ту же,Хоть и нелегкую, а жизнь!
Гол как сокол, небрит, неистов,Ты повстречаешь молодежь,Рассмотришь абстракционистов И Стасова к ним приведешь...
Смеешься? Неудобно, дескать,Оставить свой привычный круг,Быть академиком – и вдруг...Что за нужда! Какая детскость!
Ты прав, старик, семижды прав.Прости, что не считаясь с датой,Простую вежливость поправ,Я вздумал звать тебя куда-то.
Прости! Я позже родился,И в давке этих людных улицМы на полвека разминулись, А встретились на полчаса.
Твой возраст стодвадцатилетнийНе станет старше все равно.До скорой встречи, до последней...Я занял очередь давно.
Пришли не мрамором, не бронзой,–Живые ринулись на смотр –В монашеском обличьи Грозный,В отваге юношеской Петр.
Два зеркала, два разных лика,Два крайних возраста твоих.А за окном парижский вихрьНе спит всю ночь и пляшет лихо.
Фиалки дышат, как весна,Грохочут фуры и фиакры.Нет, не добьешься больше сна,Не отобьешься от подагры.
Иль, может, вправду на покой,В последний путь на катафалке?Там, что ни май, цветут фиалки,А глина вечно под рукой...
Но, полон злобы дня насущной,Тот – не замеченный в углу,Насмешливый и непослушный –Сел на скалу, глядит во мглу,
Упер в коленки подбородок,Не откликается на зов.Он тоже вышел из низовИ горд, как всякий самородок.
Он не по климату одетИ выглядит пронырой тертым.Прости, что вмешиваюсь, дед,Свожу тебя с твоим же чертом!
Ты с этим малым подружись,Стяни ремень возможно тужеИ начинай сначала ту же,Хоть и нелегкую, а жизнь!
Гол как сокол, небрит, неистов,Ты повстречаешь молодежь,Рассмотришь абстракционистов И Стасова к ним приведешь...
Смеешься? Неудобно, дескать,Оставить свой привычный круг,Быть академиком – и вдруг...Что за нужда! Какая детскость!
Ты прав, старик, семижды прав.Прости, что не считаясь с датой,Простую вежливость поправ,Я вздумал звать тебя куда-то.
Прости! Я позже родился,И в давке этих людных улицМы на полвека разминулись, А встретились на полчаса.
Твой возраст стодвадцатилетнийНе станет старше все равно.До скорой встречи, до последней...Я занял очередь давно.
Об авторе
108 работ
